TV TOP Online — фильмы, которые делают нас лучше

Сообщить об ошибке

«Сильна, как смерть, любовь; страшна, как преисподняя, ревность»

Эйфория, Eifersucht, Ревность… Слепого человека сажают на мотоцикл и отправляют в безумный полет. Мотоцикл мчится, не разбирая пути, разрезает угол между двумя дорогами, не замечая, что прокладывает за собой еще одну. Невидимый аккордеон нажимает на клавиши, упрямо чередуя недоумение, радость и неиссякаемую печаль. Танго над высоким обрывом, на той высоте, где небо совокупляется с землей. Трагедия о любви, как она есть, и жизни, как она зачастую бывает.

…мы можем Вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать Вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр, — все это, в общем, кровь, знает ли.

Театр превращается в кино — удивительная и сложная метаморфоза. В ее течение ножницы, попавшие в кадр, должны быть задействованы, ружье — обязательно выстрелит. Происходящее в театре отгорожено от зрителя занавесом, происходящее в кино — светящимся экраном. Кино не просто зовет нас сопереживать, а заставляет принять участие; театр сохраняет отстраненность, представляя действующие лица похожими на нас, но немного иными. Отказавшись от возможности узнать о них больше, от того, чтобы войти в их положение, порицая или оправдывая, Иван Вырыпаев также сохраняет отстраненность как отличительную черту героев, поднимая их, если не на сцену, то на тот самый обрыв над рекой Медведицей, откуда можно сорваться, но маловероятно сойти.

Люди из фильма, похожие на нас. Они наделены такими понятными нам атрибутами — их верхняя одежда, повседневное пьянство, мат и ругань, драки и свадьбы. Каждый из них — особый и яркий типаж, все вместе они превращаются в колоритное и пугающее непредвзятостью взгляда на них полотно. Маленькие фигурки уверенно двигаются по четким гравюрам пейзажа. Чуть пристальнее взгляд — и вот уже выпуклые черты и судьбы. Молодая жена застигает мужа с другой через неделю после свадьбы. Муж не видит в этом ничего предосудительного, он весел и поднимает тост за… луну. Та, с кем он только что спал, забавна в своей похабной красоте. Пожилая пара смотрит на пожар в доме соседей и молча ждет, пока небо его потушит.

Это какая-то иная планета, но инопланетяне, живущие на ней, по крови нам — братья и сестры. И каждый их поступок, каждое событие, происходящее с ними на пленке, заставляет нас самих изогнуться в болезненном ракурсе для того, чтобы понять — это еще и про нас.

Крупнее других на полотне — образы главных героев. Михаил Окунев — театральный актер из Омска, Максим Ушаков — художник-постановщик, аниматор, непрофессиональный актер, Полина Агуреева — ведущая актриса театра Петра Фоменко и супруга режиссера картины, естественная и трогательная в стремлении сыграть настоящую жизнь. Они пришли в очередной проект Вырыпаева, чтобы с помощью театральных мехов наполнить кино kislorod-ом донских просторов.

Двое мужчин и женщина, извечный троелог о любви.
Муж — харизматичен и зол, его грубость, по сути — слабость. Его коронный выход — с ружьем над рекой, но как мало в нем к тому времени осталось от человека. Что-то стало умирать, когда он держал на руках изнемогающую от боли дочку, что-то не выдержало измены жены. Он наполнил свое тело водкой до отказа: «у пьяного меньше болит», но, через ревность и боль, душа все равно заболела смертельно. Он добил ее, как корову на берегу: свою любовь и свою человеческую душу.

Для двух других любовь взошла внезапно, изменила мир вокруг, словно луна в зените, закрыла им глаза, еще живым, и погнала к трагической развязке. А они просто шли, покорно и стремительно, не давая себе подумать о том, что происходит, зная, что все равно не найдут ответа. Счастье — как защитная реакция организма, эйфория — как способность стойко переносить страдания. Или любовь. Святое право стать одним целым. Свобода в том, чтобы не разбирать дороги. Мужчина и женщина полюбили друг друга — были счастливы — и умерли в один день.

Высокий жанр сделал главных героев настолько же классическими, насколько и необыкновенными, приподнял их над остальными, заставил заговорить сердцем. Вот женщина впервые пробует говорить так с любимым. Вот ее губы, привыкнув, уже поверяют ему самые сокровенные сны… Подводное царство, которое скоро примет их лодку. Серые коровы в звездном пуху, и одна из них — с колокольчиком на шее. Дощатая стена, покрашенная голубой краской и сухое дерево, с несколькими оставшимися листьями на нем — вечное ожидание на двоих.

Камера оператора скользит по холмам и изгибам, чтобы у одного из оврагов заметить женщину в красном платье, и снова уйти к горизонту. Андрей Найденов, номинированный на премию «Золотой орёл», снимает небо застывшим намертво, с размазанными по закату облаками, и землю — в топографической гармонии меловых дорог, в щемящем трепете желтых колосьев. Минимализм как осмысленный выбор режиссера становится настоящим сокровищем, наполняя кадры немыслимым по силе, цвету и контрасту впечатлением.

Недрогнувшей рукой Иван Вырыпаев вводит нас в систему своих представлений о мире. Наносит на выжженную летом равнину бесконечный путевой узор. Растягивает по экрану закатное небо, рассыпает звезды по поверхности реки. Переплетает неразрывно загорелые тела любящих, осеняя их раскатами грома и радугой среди дождя. На острове с белым песком они становятся первородными людьми, поверившими, будто они одни на свете. Они — дети природы и поступают не думая, подчиняясь воле небес, словно персонажи японских сказаний. Режиссер поднимает их над миром животных инстинктов и по-звериному однозначных поступков — по деревянной лестнице в небо. На прощание он одевает Веру и Павла в белые, а Валеру, собравшегося в погоню, — в хрестоматийно черные одежды, присваивая жестокой развязке мифологический код добра и зла…

Движения его героев порывисты, изломаны, сложены в неистовый дионисийский бег. Вот две женские фигурки пересекают расстояние между усадьбами — одинаково замирая, когда раздается выстрел, и снова — в бег. Вот Вера бежит от своего мужа к своему любимому, оборачиваясь и крича, и вот все трое оказываются замкнутыми в неком параллельном измерении, где над обрывом они будут вечно бежать друг за другом.

В этом измерении вечность притаилась где-то совсем близко, на третьем, седьмом, на неназваном в кино плане. И в этой вечности звучит аккордеон Пьяццолы, цыгане Кустурицы пляшут среди подсолнухов, Яго роняет платок, Джульетта просыпается на последний вздох Ромео, а Джонни Депп входит в лодку мертвеца, чтобы проплыть между жизнью и смертью. Потом он выйдет на берег, пересядет в розовый кадиллак, и тот увезет его в поля Аризоны, где странные люди живут в странных домах и видят странные сны.

Слепой мотоциклист мчится на огромной скорости, и, не в силах что-то изменить, начинает радостно смеяться. Заяц над бездной, смеющийся, потому, что, когда нет выхода, остается лишь быть свободным. Видимо, для зайца это тоже, своего рода — эйфория.

Эйфория. Eyphos. Любовь. С самого начала чувствуется, — это кино со знаком качества. И дальше — только удивительная череда подтверждений. Это кино смелое, кино злое, кино авторское и современное. И автор вправе гордиться тем, что венецианское жюри присудило ему «Молодого Льва». Этот Лев сделал большой и качественный прыжок, обеспечив себе и зрителю полезный и обильный ужин, сделав свой голос узнаваемым среди многих других, и заложив основу для ожидания его следующего прыжка.

Нет доступных ссылок
Нет доступных загрузок

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Получать анонсы

Введите Email:

Жанры

Рубрики

Похожие фильмы