TV TOP Online — фильмы, которые делают нас лучше

Франсуа Озон гений французского кинематографа.

16.02.2019

Франсуа Озон, несомненно, тот самый режиссер, о котором больше всего говорят французы. И дело не только в плохой погоде, прохудившемся озоновом слое и мысли, что, произнося его имя, нам удастся залатать озоновую дыру, из которой без конца льет дождь, причина скорее в том, что не говорить о Франсуа Озоне это примерно также как не говорить, если ты умеешь говорить.

И что же о нём говорят?

Абсолютно все. Такое впечатление, будто все эпитеты в языке были изобретены для того, чтобы описать Франсуа Озона. Бешеный, как «Бешеные псы»! Грустный, как «человек дождя»! Жестокий, как «прирожденный убийца»! Обаятельный, как «Скромное обаяние буржуазии!» Садистский, как «Сало и 120 дней Содома!» О нем можно сказать все что угодно, можно поливать его грязью или сантиметр за сантиметром покрывать его тело поцелуями, невозможно только одно: о нем невозможно солгать. Все, что вы о нем скажете, сразу становится правдой.

Франсуа Озон один из тех людей, которые с детства смотрят по пять фильмов в день, меняя красное кресло и 55 дюймовый экран телевизора на синее кресло и 4х метровый экран кино, которые к 29 годам обнаруживают, что пересмотрели все хорошее кино, а хорошее кино для них это Бунюэль, Рене, Пазолини и Годар, и в 30 меняют синие и красные обивки кресел на дерматиновый стульчик с надписью «режиссер» и начинают создавать фильмы, которые всегда мечтали посмотреть, но которых почему-то никто не снял.
В кино Озон настоящий космополит. Для него не существует границ и запретных тем. Он считает, что в жизни нечего скрывать. Каким бы отвратительным это не было, оно все равно существует, а значит, об этом можно рассказать. И он рассказывает, и называет одну из своих историй «Крысятник».

Нормальная французская семья: папа, мама, дочь, сын. Семья, где детям не дозволяется выходить за рамки французского поцелуя. Мама готовит вкусные обеды, папа дарит красивые подарки, дети растут. И вот однажды, видимо исчерпав запас красоты, папа приносит в подарок детям крысу. А почему нет? Она ведь та же кошка: усы, длинный хвост. Вот только с нее кто-то содрал мех. И все бы неплохо, достанься им здоровая крыса, а эта неизвестно где шлялась, и подцепила целый выводок социальных болезней от гомосексуализма, садомазохизма и суицидального комплекса до инцеста и «эдипова комплекса». Само собой все эти вирусы и комплексы накинулись на семью и своими острыми крысиными зубами проели в ней изрядную озоновую дыру.

Озон не раз говорил, что кино до сих пор не потеряло своей привлекательности, потому что людей гипнотизирует смерть и боль. По Озону хороший фильм подобен гипнотизирующей свою жертву змее. Вы боитесь на нее смотреть, но не можете от нее оторваться, в то время, как ее раздвоенный язык лижет вашу щеку, и через секунду другую вы будете готовы ответить на ее поцелуй. В организме следующего фильма Франсуа Озона «Криминальные любовники» убийство выполняет функцию позвоночника, поэтому если что-то идет не так, как вы планировали, вас может парализовать.

По жанру «Криминальные любовники» с одной стороны реальная история, то и дело выплескивающаяся в таинственный лес страшной сказки с дикими животными, диковинными птицами и людоедам, с другой — сказка, то и дело выплескивающаяся за пределы леса в привычный мир школы, пробуждающейся сексуальности и первой любви. Это история о детях, пытающихся стать взрослыми, но вместо этого все глубже увязающих в детстве, где реальность настолько тесно переплетается с вымыслом, что нет никаких сомнений: если когда-нибудь Бивис оторвет голову Баттхеду, тот даже ничего не заметит, и будет продолжать смотреть MTV. Изменится только одно: с этих пор Баттхеда будут звать просто Батт.

Каким бы нарушителем норм ни был Франсуа Озон, он оказался бессильным против математики, и после второго фильма вынужден был снять третий, «Капли дождя на раскалённых скалах». Основанный на ранней пьесе Райнера Вернера Фассбиндера, режиссера, занимающего третье место в его персональном рейтинге, в котором первые два он отдал себе. «А что? — оправдывается Франсуа Озон, — Фассбиндер давно умер, так что ему не обидно будет уступить мне». Сам Фассбиндер так и не успел поставить свою пьесу. Возможно, потому что слишком много написал, и хотя за последние семь лет жизни поставил около тридцати картин, спектаклей и даже снял один телесериал, все равно не успел запечатлеть все написанные им буквы на кинопленке. А возможно, с присущим всякому гению умением заглядывать в будущее, он туда заглянул и увидел, что это сделает за него Франсуа Озон.

«Капли дождя» — это фильм-игра, в котором персонажи то и дело меняются местами, разыгрывая из себя то циников, то поэтов, то любовников, то врагов, и как во время всякой азартной игры, они постепенно забывают, что играют в игру, на ходу меняя правила, отказываясь от правил, задыхаясь в тесноте и уничтожая другого, чтобы оставшийся мог насладиться освободившимся пространством и воздухом.

Франсуа Озон один из редких режиссеров, способных убедить зрителя, что иметь хороший вкус означает, что у вас совершенно нет вкуса, а иметь плохой еще не означает, что у вас такой же запах изо рта. Франсуа Озон — это улитка или, если ходите, лягушка, которую нужно съесть, чтобы понять, что это деликатес. Хотя Озон наверняка бы предпочел сравнение с крысой.

Жанры