TV TOP Online — фильмы, которые делают нас лучше

Сообщить об ошибке

«Из века в век одна классическая история вечной как сама Любовь»

ЛЮБОВЬ УХОДИТ НЕ ОДНА — МЫ ВСЛЕД ЗА НЕЙ

Итак… Перед нами, пожалуй, одна из самых известных историй о любви. Всем знакомая с детства. История о любви и ненависти, счастье и боли, смерти и жажде жить… Судьбы всех ее героев сплетены в одну, и эта связь между ними — единственная истина, уцелевшая во времена, когда, казалось, рушился мир…

Фильм подарит каждому это удивительное чувство: человеческие жизни тесно связаны друг с другом. И какие бы испытания нас не ждали, радости и беды этого мира — это наше общее счастье и общая печаль…

Игра, ирония и искренность

Очень важен в фильме акцент на «игровой» стороне событий. Например… Можно долго спорить о том, «актуальна» или «неактуальна» в наши дни шекспировская пьеса, насколько современный читатель (зритель) способен понять ее язык и почувствовать его красоту. Вероятно, мнения будут самыми разными, но фильм имеет шансы примирить их.

Да, контраст между текстом пьесы и зрительным рядом фильма очевиден и ярок. Но появляется ощущение, что контраст этот несколько «наигран». Герои как будто разыгрывают сцены из великой трагедии… Может, это — странный каприз, а может быть, они действительно улавливают сходство современных событий с шекспировским сюжетом… И вот, вместо привычных слов, они вдруг произносят строки из старинной пьесы… Им, похоже, немного неловко: «Смеешься?..» — «Нет, скорее плачу… » Они и сами-то не сразу понимают, что с ними происходит… И, подшучивая над собой, они пытаются справиться с этим новым чувством… Их шутки, ирония снимают контраст между игрой и реальностью. «Жизнь — театр… »

Игра — это творчество. Играя, мы не просто узнаем мир, но одновременно и создаем его. Мы — уже явно чьи-то «соавторы». Так, читая книги, мы строим собственную жизнь, стилизуем ее, наполняя их образами. И когда стилизация жизни и сама жизнь начинают совпадать, мы постепенно забываем, что когда-то играли. Потому что игра — это прежде всего искренность…

Как занятие «несерьезное», игра поначалу допускает ироничное к себе отношение. Но ирония всего лишь «творческая разновидность застенчивости перед лицом наших чувств» (М. Бонтемпелли). И она спасает нас от тревожного волнения перед главным открытием нашей жизни — познанием самого себя. Ирония — верный признак искренности героев, правдивости той игры, которая многим из них стоила жизни…

Попытка определения жанра

«Игровую» атмосферу фильма создает также и весьма занятное смешение эстетики католического собора с эстетикой кича. Такое «изобилие» стилей усиливает то впечатление, что фильм трактует трагедию как мелодраму. (Забавно, даже само слово «мелодрама» мы привыкли произносить с известной долей иронии. Но с улыбкой мы говорим о важном… ) И хотя подобная трактовка далека от замысла оригинала, акцент этот вполне допустим в уставшем от катастроф веке.

К тому же, есть особый смысл именно в таком толковании трагедийного сюжета. Любовь дает надежду на избавление мира от ненависти — такова главная идея мелодрамы. И, может быть, поэтому при трагическом финале фильм оставляет удивительно светлое чувство…

В целом, несмотря на череду трагических событий, это фильм о счастье любви, о молодости как кратком миге жизни между рождением и смертью. Простое уравнение: жизнь — это молодость, радость, любовь, яркость красок и чувств… Они наполняют каждое ее мгновение, а когда уходят, мы гибнем…

«О Смерть, как на душе темно!..»

Вдруг смерть… Тибальт убивает Меркуцио… При всей ненависти — это случайное убийство! Ведь у них нет причины так ненавидеть друг друга… Они играют в «киллеров», но на деле — еще почти дети… Смерть пугает их…

Убийство, смерть в глупой уличной драке — начало страшных событий. «Прощать убийцу — значит убивать»… Но смерть Тибальта — это не просто месть или справедливая кара. Убийство не может быть справедливым, и ужас убийцы — тому подтверждение… Оно порождено ужасом и порождает ужас…

Ужас — это реакция на открытое проявление зла. Смерть Меркуцио, вскрывшая гнойник ненависти, выпустила зло на волю… И побороть его можно было, только совершив новое зло… Но: убивая — умираешь…

Смерть Меркуцио, его крик… Слова воспринимаются едва ли не на уровне ощущений — это просто предсмертный крик… Крик человека, пытающегося осмыслить собственную смерть. И кажется, что умирает он не от раны, а от немыслимо бесполезных поисков ответа на вопрос: почему?.. за что?.. Заигравшиеся дети… Они не могут понять, почему убивают и умирают на подмостках Театра Мира…

Нет доступных ссылок
Нет доступных загрузок

Получать анонсы

Введите Email:

Жанры

Рубрики

Похожие фильмы